Профиль
Реклама


Манагер по закупкам



      
Манагер по закупкам в фирме по установке и обслуживанию подъёмно–транспортного оборудования.
По совместительству планировщик и спец по охране труда.

7.00–7.40 Подъём, умывка, еда.
7.40–7.55 Поездка на работу (рекорд 2 минуты 30 секунд)
7.55–8.00 Начало раб. дня. Просмотр почты. Параллельно планёрка с электромеханиками и руководством.
9.00–12.00 Заказ материалов и оборудования необходимого для бесперебойной работы фирмы.
12.00–12.50 Обед (чаще всего дома)
13.00–17.00 Планирование работы фирмы на текущий месяц, занесение выполненнных работ, расчёт з/п, поездки по делам фирмы в суды и др. инстанции по мере надобности.
17.00–1.00 Свободное время, общение с семьёй, баскетбол раз в неделю, пьянки и т.д. в зависимости от дня недели и настроения.

Работой доволен, однако з/п как обычно мало. Сейчас 1200 уёв.



Мальчик на автозаправке



      
Мальчик на автозаправке
Придешь тогда, когда с кассиром договоришься. Сидишь, скучаешь. Слушаешь плеер, пока батарейки не сядут. Время от времени подъезжают тачки, заправляешь их, водитель протягивает мелкую купюру и говорит: что ж ты тут жизнь просираешь — учиться надо! Ващета, отвечаешь, каникулы летние. Водитель успокаивается и сваливает.



анестезиология и реаниматология



      
Моя специальность – анестезиология и реаниматология. Средний обыватель, обычно, плохо представляет, чем вообще занимается врач анестезиолог–реаниматолог. Вот хирурги лечат людей при помощи оперативных вмешательств, терапевты при помощи таблеток и инъекций, а АиРы? А между тем – это нечто среднее, переходное звено между хирургией и терапией, что–то вроде жутко интенсивного терапевта, который умеет и не боится выполнять всякие сложные и, иногда, объёмные вмешательства над пациентом. А почему вообще название двойное? Ведь на первый взгляд, что общего между анестезией и реанимацией? Если отбросить всё словоблудие, то общим у этих специальностей является поддержание, протезирование и управление жизненно–важными функциями человеческого организма в критический для него (организма) период. Анестезиолог–реаниматолог умеет управлять сознанием, дыханием, сердечной и сосудистой деятельностью, функцией почек и печени, лишать чувствительности отдельные части тела, устранять боль, а кроме того оживлять мертвецов. Лично я тоже немного умею делать всё это, хоть я ещё совсем маленький, практически личинка анестезиолога–реаниматолога.


Проще говоря, анестезиолог – это именно тот медик, который вам прижал маску к лицу перед операцией, и тут же начал тормошить со словами: «Просыпайся, операция по пересадке мозга окончена», и ты вдруг обнаруживаешь себя совсем в другом месте, гораздо позже и обмотанного бинтами. А реаниматолог – это именно тот садист, который привязывал тебя к кровати, вставлял трубки во все места, не разрешал встать и уйти, делал ещё что–то больное и безжалостное со спокойным лицом, в то время, пока ты выздоравливал после случайного употребления внутрь уксусной эссенции вместо спрайта. Реаниматолога люди стремятся забыть как страшный сон, потому что общаются с ним обычно тогда, кода им очень плохо, хуже некуда. И почти никогда не благодарят. И ещё, у нас на руках часто умирают люди. У врачей многих специальностей есть своё личное кладбище, но у анестзиологов–реаниматологов, обычно, самое большое и разношёрстное.


Это вкратце. А теперь я вернусь к теме сельского здравоохранения. Ситуация на данный момент такова, что рабочих мест в сельских больницах, обычно, гораздо больше, чем медперсонала. И если младший и средний медперсонал ещё присутствует в каком–то удобоваримом объёме, то врачей определённых специальностей, иногда, просто нет ни одного. Именно поэтому доктора из больших городов часто ездят не непродолжительный срок работать в село, кто по контракту во время отпуска, кто в командировку по служебной необходимости.
Мы поехали в ЦРБ вдвоём с другом и коллегой Артёмом, моим одногодком, который приехал в Омск, проходить ординатуру из города Нефтеюганска. Грамотно рассудив, мы решили ехать на личном транспорте, чтобы не загонять себя в рамки рейсовых Газелей, и это было очень правильное решение.


Сам городок, с населением 12 тысяч жителей, представлялся мне немного не тем, чем оказался на самом деле – это оказалась большая, очень размазанная по площади, одноэтажная деревня. Город практически напрочь лишён инфраструктуры и коммуникаций. Единственное пятиэтажное здание, гордо называемое «высоткой» — дом, построенный для врачей и учителей, с тонкими стенами и медленно падающий набок, но всё–таки это лучше, чем ничего.


Кроме того, вокруг постоянно царило полное безлюдье – иногда создавалось впечатление, что ты находишься в Припяти (это чувство усиливалось возвышающимся над городком «чёртовым колесом» обозрения). Из общественно–культурных мест досуга стоит отметить громадный ледовый дворец, построенный совсем недавно и радостно сданный губернатору в прошлом году. К моему удивлению, его строительство продолжается до сих пор – функционирует лишь сам каток, а во всех остальных помещениях идёт вялотекущая стройка, вокруг здания лежат кучи гравия, песка и снятой брусчатки, а так же стоит строительная техника, которая провожает грустными глазами–фарами посетителей катка. Стоит отметить, что на катке собирается практически вся трезвая часть молодёжи Тюкалинска – хорошие, ещё не испорченные ребятишки. А портиться там есть от чего – меня поразила глобальная алкоголизация и наркотизация населения. Но об этом чуть позже.


Итак, мы прибыли. Сам больничный комплекс, расположенный на окраине города, представляет собой ряд зданий и сооружений, а именно – здание самой больницы, родильный дом (он построен совсем недавно, в него входят акушерское и гинекологическое отделения), инфекционный корпус, поликлиника, а кроме того морг и вспомогательные постройки типа гаража, котельной, склада etc.


Кроме вышеупомянутых акушерского и гинекологического, есть детское, инфекционное, терапевтическое, хирургическое отделение, служба скорой помощи, оперблок и отделение анестезиологии–реанимации и интенсивной терапии (сокращённо ОАРИТ, в нём–то мне и предстояло чрезвычайно увлекательно поработать ровно один месяц).


ОАРИТ – это отдельное крыло на третьем этаже больницы, в котором находятся реанимационный зал, две палаты, на три койки каждая, комнаты младшего (санитарская) и среднего (сестринская) персонала, ординаторская (это где отдыхают доктора) и разнообразные санузлы. Несведущий человек с презрением скажет: «Тьфу, всего шесть больных! Не работа, а халява!» — это только на первый взгляд. Поверьте, если хотя бы двое из шести пациентов будут нестабильны, ягодицы у медиков будут в мыле. А ведь просто так полежать в реанимацию не кладут – это не дневной стационар.



Коллектив отделения на момент моего присутствия там – это четыре санитарки, около десяти палатных медицинских сестёр, две медсестры–анестезистки и двое докторов. Врачи – это прекрасная девушка с очаровательной улыбкой, Маргарита Владимировна и заведующий отделением, добродушный молодой человек, Денис Александрович. Они оказались хорошими людьми, многому нас научили и были опорой и поддержкой в трудных ситуациях.


Рабочий день врача стационара обычно составляет 7 часов 12 минут, а так же периодические ночные дежурства. В нашем отделении дежурит по два человека, один — по стационару, второй – по неотложной помощи (этот человек дежурит на дому, готовый приехать по первому требованию стационарного дежуранта). Существует негласное правило, что неотложного дежуранта дёргают из дома только в крайнем случае, когда стационарный один справиться ну совсем не может.
В порядке выполнения основных обязанностей существует ротация — неделю ты анестезиолог, неделю – реаниматолог (а ночью ты – двуликий Янус). Это для того, чтобы глаз не замыливался и мозг не засыхал.



В задачи анестезиолога входит составления плана предоперационной подготовки пациентов (определение рисков, назначение дополнительных обследований, консультаций, инфузионной терапии и премедикации), а так же, собственно анестезиологическое пособие (то есть сам наркоз). Если хирурги не лентяи, то мелкие операции они выполняют сами, используя местное обезболивание Новокаином (Лидокаином, Наропином etc) или общее обезболивание Крикаином (это чудесный препарат, оправдывающий фразу, что хорошо зафиксированный пациент вообще не нуждается в анестезии). Но, если объём операции хотя бы немного превышает вскрытие паронихия, то без участия анестезиолога такая операция не состоится. В зависимости от вида вмешательства, его длительности, объёма, а так же исходного состояния пациента, анестезиолог может использовать разнообразные методы наркоза. А ведь анестезия это не только лишение боли, но и комплексная защита организма во время операции – ведь даже, если человек глубоко спит, рецепторы продолжают посылать раздражающие сигналы в ЦНС, и это может быть не только ответ на боль.


Самые распространенные виды анестезии – это местная (когда блокируется чувствительность непосредственно в месте вмешательства), проводниковая (когда блокируется проведение по нервному стволу, иннервирующему требуемую область), спинномозговая и эпидуральная (когда путём введения препаратов в спинальное или эпидуральное пространство блокируется проведение импульсов по спинному мозгу в головной), и общая – когда происходит выключение сознания, всех видов чувствительности и полное блокирование любых мышечных сокращений. При длительных операциях, когда требуется миоплегия, за человека дышит анестезиолог при помощи аппарата ИВЛ. Существует великое множество вариантов, комбинаций и сочетаний вышеперечисленных видов анестезии, все и не перечислишь.


Я кратко расскажу этапы комбинированной анестезии с ИВЛ: после предоперационной подготовки, пациент доставляется на операционный стол, где попадает в цепкие руки анестезиолога, АиР обеспечивает мониторинг функций организма, делает возможным надёжный доступ в венозное русло, а затем проводит премедикацию (вводит препараты, которые в какой–то степени нивелируют нежелательные эффекты наркоза), преоксигенацию (непродолжительную подачу чистого кислорода в дыхательные пути, чтобы вытеснить азот и углекислоту из лёгких), а затем индукцию (собственно введение в наркоз). Компонентами индукции, обычно, являются наркотический анальгетик, анестетик (вызывающий утрату сознания) и миорелаксант (лекарство, блокирующее все мышечные сокращения, в том числе и дыхание). Сразу же после индукции происходит интубация трахеи – это очень важный и ответственный момент, требующий определённой сноровки и железобетонных навыков – ведь при неудачной интубации и невозможности иных способов ИВЛ, пациент просто–напросто умрёт от удушья. Именно поэтому личинки АиРов в первую очередь овладевают искусством интубировать пациента из–под левой пятки, в темноте, лёжа на полу, кверху ногами, на ощупь, через нос, и другие способы обеспечения проходимости дыхательных путей (приёмы Сафара, ИВЛ мешком, ларингиальные маски, комбитьюбы, ВЧ–ИВЛ через пункционное отверстие трахеи etc). После успешной интубации, к пациенту подключается наркозно–дыхательная аппаратура, которая осуществляет ИВЛ, а также поддержание наркоза газообразными анестетиками (закисью азота, фторотаном, Севораном и другими). Современные наркозные аппараты могут осуществлять анализ состава выдыхаемого газа по компонентам, измерять уровни давления в контурах и дыхательных путях, скорость потока свежего газа, сопротивление тканей лёгких и ещё много чего нужного.


К слову о современной аппаратуре – наша ЦРБ оказалась оснащена практически всем современным оборудованием, расходными материалами и препаратами, что не могло не радовать.
Когда пациент введён в наркоз, хирурги могут начинать свои действия – пилить кости, резать мышцы и шить кишки, долбить свод черепа и удалять головной мозг для трансплантации. В это время анестезиолог чутко следит, чтобы человек от всего этого не умер, а даже наоборот, проснулся потом живым и выздоравливающим. Хирургам, чаще всего, всё ровно, что происходит за пределами операционной раны, а происходить там может очень многое, нехорошее и опасное. И если вы видите в операционной дремлющего анестезиолога и анестезистку, лениво, но периодично, добавляющую в вену пациента какие–то препараты, значит всё в порядке. Спокойный, спящий анестезиолог – признак благополучия пациента.


После того, как все необходимые органы вырезаны, наложен последний шов, начинается послеоперационный этап анестезии – пробуждение пациента, перевод на самостоятельное дыхание, экстубация (удаление трубки из дыхательных путей), послеоперационное обезболивание и терапия. Если считать чистое время, проведённое в операционной, то анестезиолога бывают там гораздо чаще и дольше, чем хирурги. Вот и всё. (Кстати, по поводу «и всё» — это оказалась любимая присказка Маргариты и Дениса, такое своеобразное слово–паразит, добавляемое после каждой фразы с непередаваемым выражением голоса. Для нас с Артёмом «и всё» стало девизом Тюкалинской ЦРБ. Тюкалоиды, кстати, этот дивиз даже на стенах пишут – у меня доказательства есть).


Реаниматолог же – это совсем другая птица. Большую часть времени он находится в отделении реанимации, где ужасно интенсивно лечит пациентов. Пациенты реаниматолога – это люди с любой болезнью, в фазе, когда болезнь уже убила или в ближайшем будущем может привести к смерти. С любой болезнью – надо понимать буквально, ведь, по сути, реаниматолог лечит не конкретное заболевание, а делает так, чтобы человек не умер от его грозных осложнений.


Такими осложнениями могут быть асфиксия, шок различного генеза, синдром острого повреждения лёгких, отёк мозга, отёк лёгких, почечная, печёночная, церебральная недостаточность, тяжелейшая анемия, сердечнососудистая недостаточность, выраженный болевой синдром, психоз, сепсис etc. Наверное, поэтому иные глупые врачи называют реаниматолога «посиндромником». А между тем, так как любое заболевание может привести к критическому состоянию, реаниматолог должен разбираться в них во всех, владеть методиками диагностики, прогнозирования и специфического лечения (и всё это надо делать быстро, иначе пациентом будет заниматься врач–патологоанатом). И уж если заболевание всё–таки привело к смерти, то и ту не всё потеряно. Разработан, опробован и с успехом используется комплексный способ сердечно–лёгочно–мозговой реанимации, позволяющий превратить труп в живого человека. Не без гордости могу заявить, что я, хоть и ещё очень мал, уже несколько раз проделывал такой фокус, как оживление мертвеца. Один пациент, даже, выздоровел в итоге, и был отпущен с миром домой, теперь он продолжает бухать и веселиться (сам наблюдал случайно). А ещё этот пациент умудрился однажды отвязаться, выбить окно чугунным столиком и выпрыгнуть с третьего этажа. Дежуривший в ту ночь, Артём его за ноги поймал. Кстати, вот этот пациент за 15 минут до клиническй смерти:


Один он, потому что в остальных случаях успешных реанимационных мероприятий, пациенты, умершие однажды и оживлённые, потом всё ровно погибали, кто через десять минут, а кто через несколько дней, пополняя моё личное кладбище. С опытом у врача реаниматолога совершенствуются два важных умения – умение ловко оживить перспективного пациента и умение спокойно дать умереть бесперспективному. Именно так, есть категории больных, которых реанимировать просто бессмысленно (они существуют официально).


Ну и конечно, нельзя не сказать о том, что если врач – это мозговой центр, назначающий лечение и выполняющий только самые сложные манипуляции с пациентом, то всё остальное делают медсёстры и санитарки (постоянно находятся подле пациента, выполняют назначения врача, проводят профилактику пролежней, пневмонии и прочие важные дела). Кроме того, чаще всего, именно медсестра поднимает тревогу при внезапном ухудшении самочувствия пациента и зовёт врача на помощь. Медсёстры отделения реанимации – молодцы, лентяек среди них нет, ведь недисциплинированное поведение реанимационной сестры буквально подобно смерти.
Немного о бытовых условиях – мы жили в инфекционном корпусе, в отдельном боксе, представляющем из себя изолированную, маленькую однокомнатную квартирку с двумя кроватями, ванной, туалетом, гардеробом, холодильником и телевизором, а так же двумя выходами – в коридор и на улицу. Было вполне комфортно, если не читать ужасное состояние сантехники и отсутствие холодной воды в кране (зато горячая была кипятком). Про сантехнику – это отдельная история. В первый же день нашего пребывания, к нам в номер пробрался сумасшедший слесарь, раздолбил пол в ванной перфоратором и украл унитаз, после чего пропал на неделю. К сожалению, нам так и не удалось поймать его и избить, но унитаз он нам всё же сделал, пока мы были на работе. Этот сантехник – легенда Тюкалинска, алкаш и криворукий распиздяй, сделавший не одну подлянку, ну да бог ему судья.


Кроме работы, а она отнимала 90% времени, я успевал посетить каток, позаниматься физкультурой и принять алкоголь внутрь. Пару раз мы устраивали себе праздник в виде приготовления шашлыка или крылышек на гриле, несколько раз неслабо и с удовольствием бухнули, а остальное время проводили в чтении книг, физподготовке и беседах.


Выше я упоминал о двух бедах Тюкалинска – наркотиках и алкоголе. Честно говоря, я не ожидал, что увижу столько молодых наркоманов и бытовых пьяниц! По словам самих тюкалинцев, это всё происходит от того, что населению нечем себя занять, ведь крое работы на маслокомбинате, в сфере обслуживания и торговли, больше ничего нет. Я же не берусь судить, в чём причина этого явления, могу только сказать, что долго буду помнить глаза матери парня–наркомана, которого «похоронил» после безуспешных реанимационных мероприятий в приёмнике (его привезли уже с асистолией).


Ещё одно социальное явление – огромное количество абортов, выполняемое каждый день. Основными поставщиками клиентов для сего незатейливого действа являются два СУЗа, расположенных на территории Тюкалы. Гинекологи даже ввели в практику бесплатное введение спирали при аборте, но это не помогает – выскабливание полости матки остаётся самым распространённым методом контрацепции.


А масло в Тюкале делают вкусное… кстати, о еде. Кормили нас трижды в день, на камбузе. Кормили обильно, но не вкусно и не калорийно, поэтому я постоянно чувствовал голод. Такое состояние мне напомнило мою непродолжительную службу в войсках и заставляло искать альтернативные источники питания (магазинная сублимированная еда и ужин у медсестёр и санитарочек, не бросавших меня в беде).


Ну вот, собственно, и весь рассказ.



ИТ



      
Technical support в фирме, предоставляющей софт компаниям–брокерам. Санкт–Петербург.

Если дневная смена (9–21), то:
8:00 подъем. Чашка кофе.
8:30 сел на велосипед и в 9:00 ты уже в офисе. На велике быстрее, чем на машине.
9:00–12:00 разгребание почты, делегирование задач на младших коллег в саппорте, ответы на звонки многоуважаемых американцев, англичан, японцев и т.д.
12:00–till the very end of the day. Тикеты…Тикеты…Тикеты…Рабо та, рутина, разрываешься между руководством, разработчиками, куашниками и причими товарищами.
Уныло.

А если ночная смена, то
20:00 просыпаешься перед двухчасовым сном
20:30 ты уже на величе чешешь на работу.
21:00 — сидишь на работе, пьешь кофе, читаешь сводку тикетов.
"время_когда_ушло_руководство" — till the very end of the shift — реклакс и расслабуха. Ночью легко и непринужденно.

Из плюсов — полно свободного времени на неделе, так как работа сменная. Возможность работать где–то еще параллельно.
Из минусов — как минимум одна–две ночные смены на неделе. Сначала не думал, что это так критично, но, как оказалось, это удар по организму. и недосып все–таки дает о себе знать.

Если есть вопросы про technical support, с радостью расскажу.



Бортпроводник



      
Бортпроводник

За 2ч до рейса быть в аэропорту,собрались бригадой на брифинг — обсудить особенности рейса,количество пассажиров и прочие орг.моменты,повторить аварийно–спасательные процедуры,получить п*зды за опоздание,растрепаный внешний вид и тд. и отправится к самолёту,по пути зайди к врачу,который даст/не даст допуск к рейсу,далее по пути дьюти фри,зайти затарится и поехать к самолёту,ага вот и он родимый,подняться по трапу и попасть в дурдом,проверить всё аварийно–спасательное оборудование,по быстрому принять всякое такое:еду,всякие салфеточки–наволочки,загрузить багаж,поругаться с грузчиками,поругаться с техниками, потом посмотреть что дают пожрать — и пока есть время пожрать,потом включить улыбку встретить пассажиров,посчитать,помахать руками/масками/жилетом,пристегнуть сесть на жопу ровно на время взлёта,аха,можно и снова пожрать,взлететь–накормить,напоить,собрать мусор,сесть пожрать,осталось что то лишнее пассажирское — сожрать,посидеть потупить,обсудить на задней кухне подробности интимной жизни и прочего,чтобы у пассажиров с последних рядов волосы встали дыбом,подготовится к посадке, приземлиться,улыбнуться и всем 200 раз сказать "До свидания",за 40мин проделать всё тоже самое что было в начале и лететь домой, а пока не пришли пассажиры можно пожрать.



Фотограв



      
пришел в ресторан с фотоаппаратурой, поздоровался с шеф–поваром, поставил зонт, штатив, покурил, походил, принесли блюдо, поставил, покрутил, поправил — нажал на спуск затвора, вспышка! И еще раз с другого ракурса. И еще. И еще… Отошел к барной стойке, поболтал с барменом, покурил, полистал журнал. Несут второе блюдо. Ну и так на протяжении часов пяти, при чем на своё усмотрение можно съедать то, что снимал — устриц всяких, пиццы, мясо, супчики сырные и т.д., запивая соком со льдом, я так люблю) Но куда интереснее снимать моделей, а скучнее всего — обрабатывать снимки)



Скрипач



      
Скрипач, артист симфонического оркестра
Испания.

Суть работы заключается в репетициях и концертах, это в 90% случаев — четырёхдневные программы с концертом в четверг. Расписание такое:
Понедельник: репетиция с 10:00 до 14:00
Вторник: репетиция с 10:00 до 14:00
Среда: репетиция с 10:00 до 13:00 + репетиция с 15:30 до 18:00
Четверг: генеральная репетиция (прогон) с 11:00 до как придётся, обычно укладываемся до 13:00. 21:00 — концерт
Пятница: выходной, за исключением тех случаев, когда вдруг концерт на выезде, в каком–нибудь из близлежащих городов (но это нечасто)
Суббота: выходной
Воскресенье: выходной

Зачастую случаются гастроли, тогда уже расписание свободное, в зависимости от программы и кол–ва концертов. Ездим по Испании, близлежащей Европе, а также были в Бразилии, Аргентине, на Кубе, в этом году должны были ехать в Китай, но факинг кризис. Кубинская гастроль запомнилась особо: 14 дней поездки с тремя концертами, раскиданными по краям, т.е., собственно, 3 раза по 3 часа работы за две недели, с европейскими суточными и кубинскими ценами.

Опаздывать нельзя, но зато часто отпускают раньше времени. Часто бывает, что на неделе нет программы, тогда — вся неделя выходная. Ещё бывает, что на программу нужно не 11 первых скрипок (нас в группе 11 человек), а меньше — 8, или 6, тогда по очереди освобождаемся, и снова неделя выходная. Отпуск, помимо этих случайных недель — около двух недель вокруг НГ и 2 — 2,5 месяца летом. Зарплата — 1850 евро на данный момент, 14 штук.

Вот как–то так. Плюсы — работы мало, работа совершенно не напрягает (вот только вставать я рано не люблю, это единственный напряг). Иногда, когда приезжает дирижировать или солировать кто–нибудь из мировых звёзд — можно даже сказать, что работа интересная. Минусы… минусы… вот приходится всё–таки туда ходить, чёрт возьми.



Покерист



      
Покерист–хуерист
5.30–9.30 подъем, если до этого несколько дней спал по 6 часов, то без будильника. у будильника железный аргумент: америкосы скоро пойдут спать, у них твои деньги!
с подъема до 10.30 одна–две сессии покера с перерывом на завтрак
10.30 — шахматы, задачки, тактика, ходы в длинных матчах, блиц
11.00 — спортзал либо тупка вроде блогов/лепры, чтение
13.00 — музыка, в основном бренчание на гитаре, иногда запись отдельных риффов
14.00 — обед — где–нибудь бизнес–ланч или дома
15.00 — вялый бизнес. как правило, это встречи: поговорить с кем–то, съездить подписать документы, банк, забить данные в эксель, посмотреть на них
18.00 — втыкание в покерные форумы, просмотр водов и тренировок
20.00 — чтение, блоги, встречи с друзьями
0.00 — спать

ну так не каждый день, конечно. по выходным в основном встречи с друзьями/родителями, прогулки, спорт, репетиции, концерты



арт–директор



      
арт–директор (отвечаю за глубину идеи и красоту картинки)
придумываю рекламу, а после контролирую воплощение или воплощаю. на работу прихожу к 12–ти, если работы много, совсем не ухожу. Работаю в паре с копирайтером (если кто не знает, это человек, который придумывает вместе с арт–директором и пишет). обычно креативные пары даже живут рядом, в соседних домах. в нашем случае это так. в общем, минусов в моей работе нет. зарплата достойная, работа интересная и не напряжная, даже полезная для ума. часто летаю за границу в командировки, то на съемку, то на перегон и цветокоррекцию пленки. часто работаю с известными операторами и режиссерами из разных стран. Я ЛЮБЛЮ СВОЮ РАБОТУ!
вот сайт нашего креативного бюро, если кому интересно или что–то не ясно.



Военный



      
Один день из жизни военнослужащего (конкретнее — одной из трех секретарей отдела).
Подъем в 5.50 — чтобы 10 минут поваляться (можно и больше, но тогда надо будет носиться по квартире). Косметический тюнинг лица, кофе, бужу сына, он завтракает и в 7.30 выкатываемся из дома. Если надо на работу к 8.15 — выкатываюсь одна в 7.15.
Рабочий день начинается в 9.00 — разгребаю СВОЮ кучу документов, которые было лень разгрести вчера, например.
10.00 — утренний чай (если работы не очень много — можно растянуть удовольствие до 11.00)
11.15–12.00 или 12.30 — если я сижу на своем месте, а не подменяю отсутствующих — хождение по магазинам для разнообразия. Потом можно вернуться и неспешно пообедать. Если есть работа, то с 12.00 –12.30 — законный обед.
12.30–15.00 — усердная работа — разгребание куч документов, которые все норовят навалить, печатание всяких важных и не очень бумаженций.
15.00–16.00 — чаепитие в Мытищах, затем неспешная работа или клевание носом.
16..00–17.00 — ожидание окончания рабочего дня, если он сегодня окончится в 17.00. Если я "дежурю" до 18.00 — то делаю вид, что работаю,а после 17.00 — начинаю опять разгребать документы, проверять, все ли отправлено и все ли напечатано. То, что может подождать — убираю с глаз долой.
17.00 — домой (если не "дежурю" до 18.00)
17.50 — домой, если "дежурю".
Еду домой час, если пробки — то все два. Домой прибываю в промежутке от 18.00–19.30. Если вдруг какие–то симпатичные мероприятия, то прибытие домой может затянуться до 22.30 — позже не могу, ибо ребенок один дома.
Раз в месяц мы втроем (три секретаря) раздаем зарплату на отдел — за этот непосильный труд полагается отгул. Иногда работы бывает до фига, поэтому отгулы могут копиться, а к концу года, например, их заставляют отгуливать. В прошлом году я в декабре работала 4 дня в неделю — отгулы тратила.
И — да, когда сын ложится спать, я лезу на Лепру, поэтому отбой у меня какбе неизвестно, в какое время.



Любая история будет опубликована на сайте, автор при желании может указать одну ссылку на источник, также можно опубликовать анекдот или байку, не забываем указывать категорию.